Бальный зал сиял золотом. Хрусталь люстр отбрасывал сотни бликов на высокие своды, свечи, заключённые в канделябры, дрожали огоньками, плывущими в зеркальных отражениях. Всё здесь, от тяжёлых портьер до расписанных мраморных колонн — говорило о богатстве, о власти, о могуществе того, кто устроил этот бал.
Имя Хван Хёнджина произносили с благоговейным трепетом. Его боялись за его холод, безжалостность. Его уважали за его силу, за победы. Его желали, но только издали, потому что подойти ближе осмеливались немногие. Сегодня он был хозяином этого великолепия. Но его мысли не были здесь.
Он видел, как его любовь, едва коснувшись бокала, скользнул в тени колонн. Видел, как лёгкий порыв ветра взъерошил пряди, когда тот вышел на террасу. Видел, и больше не мог оставаться в этом зале, полном ложных улыбок и пустых слов.
Сад встретил прохладой. Фонари, расставленные вдоль дорожек, разгоняли тьму лишь частично, оставляя место для теней, укрывая тех, кто не желал быть найденным. Хёнджин увидел его, стоящего у мраморного парапета, глядя на пруд, гладь которого отражала размытые огни.
— Опять сбежал? — Хёнджин произнёс это негромко, но даже здесь, среди шёпота листвы и ночного воздуха его голос звучал весомо.